Рафіс Кашапов: я завжди буду критикувати злочинну владу Росії (рос.)

Фото: Український інтерес/Антон Владиславський
Фото: Український інтерес/Антон Владиславський

Татарський політв’язень Рафіс Кашапов три роки провів у російській в’язниці за критику влади. Наразі він утік до України та продовжує свою громадську діяльність.

Опишите день, когда вы вышли из тюрьмы.

После освобождения, а я вышел из тюрьмы 27 декабря 2017 года, возникла конфликтная ситуация. В первые же минуты ко мне обратились журналисты – российские, московские, хотя срок я отбывал в республике Коми. Были телеканалы, газетчики, информагентства. Было очень много людей в масках и военной форме. Что у меня было на душе – я все выложил журналистам. И уехал. Потом мне звонят эти журналисты и говорят, что у них все забрали: камеры, записи. Попросили повторно дать интервью. А я уже тогда ехал в Татарстан, так что пришлось им отказать. Я устал, это были первые часы после освобождения. Ущемили не только мои права, но и права журналистов.

Когда же я приехал, ко мне явились полицейские. Мне не давали покоя. А потом меня позвал к себе начальник, показал документы, что в отношении меня должны рассматривать дело о надзоре. Там написано, что просят суд о трех годах надзора.

В чем заключалась суть надзора?

Там было написано, что я от шести до восьми часов обязан находится дома, не должен посещать магазины со спиртным, запрещалось находится в местах скопления людей. Я переспрашивал у сотрудников, действительно ли все будет так. Они подтвердили. Если суд рассмотрит это дело, то я получу два или три года надзора. Чтобы восстановить здоровье я купил годовой абонемент в фитнес-клуб. Однако спортом все равно не смогу заниматься. Еще я пять раз читаю намаз, по пятницам посещаю мечеть в Челнах. То есть ущемляют мои религиозные права.

Когда вы поняли, что надо бежать из страны?

Мне позвонил один мой знакомый полковник и посоветовал уехать. Сказал, что если я останусь, то меня посадят, что мне грозит 5-7 лет строгого режима. До этого я сидел в колонии общего режима. Я все обдумал, переговорил со всеми единомышленниками и родными, и решил покинуть Республику Татарстан, Российской Федерации.

Кто вам в этом помогал?

Кто помогал я не буду говорить, они там остались – сотрудники ФСБ могут их наказать. Я уже лет 20 нахожусь под наблюдением спецслужб.

Мне пришлось окольными путями добираться с Челнов до Казани, оттуда – до Москвы, Минска, а оттуда уже летел самолетом в Киев. В отношении меня тогда еще не было возбуждено уголовное дело, я не был объявлен во всероссийский розыск, поэтому Беларусь не стала меня выдавать. Вот так я смог добраться в Украину.

Фото: Український інтерес/Антон Владиславський
Фото: Український інтерес/Антон Владиславський

Почему вы выбрали именно Украину?

Так мне советовали мои соратники и адвокаты. Они сказали, что самое лучше положение и база, с которой я могу развернуться – в Украине. Тут и крымские татары, и много казанских татар. За короткий срок я нашел много своих знакомых, познакомился с общественными лидерами, политиками, журналистами, религиозными деятелями. Это приятно, но в дальнейшем я хочу переехать во Францию.

Почему не хотите остаться у нас?

Мне многие говорят, что я должен отсюда уехать – меня могут пристрелить, взорвать. Говорят, что спецслужбы России здесь очень хорошо работают. Я резко критикую Путина, и вообще российскую власть. Где бы я не оказался – всегда буду критиковать ее, потому что преступная власть должна нести ответственность перед своим народом.

Почему вы называете ее преступной?

Оккупация Крыма, введение войск на Донбасс – это действительно действия бандитов. После санкций в отношении России, более миллиона людей покинули страну. Российская Федерация идет к тоталитарному режиму. В революционные времена и когда были гражданские войны тоже много людей покидало Царскую Россию, потом коммунистический режим. И сейчас снова возвращаемся к этому.

Какой у вас статус в Украине?

Я пока никто, просто в положении бомжа. Однако я продолжаю свою общественно-политическую деятельность. Я официально ни к кому не обращался. Мне ведь сказали, чтобы я добрался до Франции. Но есть и те, кто говорит – оставайся, тебя тут поддержат и украинцы, и диаспора.

В свое время я составил план-программу, в которой расписал, что тюркам нужен центр оперативного реагирования. Я уже начал по нему вести работу. У нас будет в ближайшее время очередное собрание. Возможно, после этих общественных дел я и покину Украину.

Вы общаетесь с крымскими татарами?

Я знаю Мустафу Джемилева, Рефата Чубарова. И очень много крымских татар, которые покинули Крым после захвата полуострова Россией. Там ущемляется свобода слова, гражданские права. Я видел много людей, которые покинули свои родные края. Им тяжело, их там преследовали. Когда-то, в 1552 году мы оказались в рабстве Москвы, а сейчас в таком же положении оказались крымские татары. И не только они, те же украинцы и русские.

Когда у Ким Чен Ына умер отец, около трех тысяч граждан посадили в тюрьму – они не плакали во время похорон.

Мне приходится с утра до вечера встречаться с людьми. Я видел, что против Президента Петра Порошенко проводят митинги, акции. А попробуй в России против Путина такие мероприятия провести – бесполезно. Россия уже близка к Северокорейской диктатуре. Когда у Ким Чен Ына умер отец, около трех тысяч граждан посадили в тюрьму – они не плакали во время похорон. Допустим, если с Путиным что-то случится, если не будут плакать, возможно тоже будут преследования, раз уж такой диктаторский режим установился в России.

А вообще с крымскими татарами у меня очень тесные отношения. Не только в Татарском общественном центре – это наша организация, но и в Меджлисе, и партии Иттифак.

Мы всегда тесно сотрудничали. 18 мая у крымских татар день траура – они вспоминают день депортации крымскотатарского народа. И многие годы лично я, и наша ТОЦ отправляет свои делегации. Именно в этот день оказывали гуманитарную помощь.

Что такое путинская Россия сегодня?

После прихода к власти Путин поставил своих людей во всех высших силовых структурах. Все центральные телеканалы были взяты под контроль, провелась реорганизация всех СМИ. Если ты поддерживаешь кремлевскую политику – ты можешь работать журналистом. Если ты критикуешь власть – то тебя выбрасывают. Многие журналисты покинули страну из-за путинского режима. В течении пяти лет закрылось много общественно-политических, гуманитарных организаций – Минюст выносит решения о их принадлежности к иностранным агентам, и те ликвидируются. В свое время, когда Адольф Гитлер захватывал власть, было нечто подобное.

Каков статус Татарстана на сегодняшний день?

Татары – государствообразующий народ, мы можем создать свое государство. И должны. И имеем право.

В 1994 году Борис Ельцин встретился с президентом Татарстана Минтимером Шаймиевым. Они подписали договор “О разграничении предметов ведения и взаимном делегировании полномочий”. Тогда наши права были защищены. Но Ельцин передал власть Путину, а тот выносил решения относительно всех входящих республик. Рамзан Кадыров обратился ко всем россиянам, чтобы отменили пост президента во всех республиках. Кадыров – ближайший человек Путина. Раз он обратился уже ко всем, то это было по команде. И началась самоликвидация.

Мы пока еще боремся за пост президента Татарстана. Однако недавно прокуратура вынесла распоряжение о упразднении этого поста. Это ущемляет наши права. Мы, татары, являемся вторыми по численности среди населения России, после россиян. Нас больше семи миллионов. Мы имеем тысячелетнюю историю, но не должны иметь своего президента? Это наше право, если мы хотим, чтобы у нас был хан, президент или король. Это дело татар. Москва не должна за нас решать.

Вы бы хотели вернуться домой?

Я бы хотел, но не смогу. Татары – государствообразующий народ, мы создали Волжскую Булгарию, которая имела большую территорию и была процветающим государством. Мы дважды воевали против русских. Потом против монголов. Когда в очередной раз монголы вторглись на нашу территорию – они смогли захватить нас. И мы уже остались колонией для русских. Но все равно потом мы смогли создать Казанское ханство. Это означает, что мы можем создать свое государство. И должны. И имеем право.

Как проходило ваше заключение?

В Татарстане сидеть было легче. Я чувствовал себя комфортно – там мои земляки, из заключенных все меня знают. Мы могли поговорить, было взаимопонимание. А вот когда я уже был в Коми, то ФСБшники сказали, что я окажусь там, где не будет ни телефона, ни телевизора, ни радио, ни прессы. Это болотные края, леса. В советские времена там были лагеря, где уничтожили тысячи людей и до сих пор не известны их имена – они пропали без вести.

Там начальник колонии мне сказал: давайте постараемся, чтобы вас освободили досрочно. Я прекрасно знал, что досрочно меня не будут освобождать, он хотел, чтобы меня сломали. Морально и физически. Сказал, чтобы писал явку с повинной – мол, ошибся, прошу прощения.

Кто Вас поддерживал в тюрьме?

В тюрьме люди разделяются на несколько категорий. Есть воровской мир, братва. Есть красные, которые подчиняются тюремному режиму – они послушные. Есть обиженные – мужчины, превращенные в женщин. Есть еще шерстяные.

Я был с братвой, среди них я чувствую себя комфортно. Тебя не сдают, по возможности помогают. Когда нужно было отправлять письма, они проносили так, чтобы не нашли. Таким образом мои письма доходили адвокатам, СМИ.

Фото: Український інтерес/Антон Владиславський
Фото: Український інтерес/Антон Владиславський

Хотя братва, это криминал в тюремном мире. Вроде жесткие, садисты, убийцы и рецидивисты – но вот такие люди мне помогли, сколько я отбывал срок. Работники ФСИН, тюремная жандармерия, неоднократно бросали меня в одиночные камеры, изолятор, лишали еды, отбирали коврик для намаза, книги, запрещали подписку на газеты. А эти рецидивисты мне помогли.

Вы говорили, что вам помогли украинцы.

Когда я отбывал срок, ко мне з заходили адвокаты. Они рассказывали, что в Турции в мою защиту проводят акции, в Германии, Польше, Украине, Штатах, Поволжских республиках, Сибирских регионах, в Москве, Санкт-Петербурге. Кто-то написал письмо. Кто-то вышел с плакатом, сделал видеообращение. Но самая активная кампания была среди украинцев, крымских татар, поляков и турков. Это поднимало мне дух.

Я всегда говорил, что они создали концлагерь, что не могут сломать физически и морально – только ликвидировать. Так оно и было. Два раза я терял сознание. Последней раз практически перед моим освобождением. Ходил неделю как пьяный. Наверное, что-то подкинули в пищу. Я обратился к президенту Минниханову – через заключенных передал письмо. Он быстро среагировал и отправил руководству республики Коми письмо. Тогда вокруг меня появились прокуроры, следственный комитет, ФСБ, всякие силовые структуры. И уже возня прекратилась. Стало тихо. А если бы не вышло письмо, может быть я бы остался там. Возможно, то, что я обратился к президенту Татарстана помогло мне.

В чем разница между сегодняшней Украиной и Россией?

Среди людей очень хорошее отношение. Нет преследования по религиозному признаку. В России если человек бородатый, то обязательно его зовут в полицейский участок, берут отпечатки пальцев, записывают имя, фамилию. Спрашивают в каком религиозном течении он состоит и вносят в базу данных, как экстремиста. В советские времена так искали врагов народа. В Украине бородатый ты или нет – никто не придирается.

В Российской Федерации очень раздуты антикавказские и антиазиатские настрои. В Интернете и СМИ мелькают мысли, что “хачики” и “узкоглазые” не должны быть в составе России. В Украине такого нет, все как одна семья и находят общий язык.

Какую статью вам приписали, когда посадили?

280 и 281 – за разжигание межнациональной розни и типа я призвал развалить Российскую Федерацию. Хотя я защищал целостность Украины, права украинцев и крымскотатарского народа. Смешно. Вывод – великодержавным политикам-шовинистам сильная и могущественная Украина не нужна. Они хотят, чтобы украинское руководство и народ стояли на коленях перед имперской Россией.

Как живут люди в российской глубинке?

Есть места, где даже не проведено электричество, а на счет газификации даже не стоит и говорить. В Татарстане где бы я ни был, все довольны, газ был. Это заслуга первого президента Татарстана Минтимера Шаймиева, и Минниханова.

Фото: Український інтерес/Антон Владиславський
Фото: Український інтерес/Антон Владиславський

У нас во власти 75% татар, мы можем поднять экономику, но нас очень душит Москва. От нефти нам остается очень мизерный процент. При Ельцине, после договора мы от доходов 50% отдавали в Москву, а остальное нам оставалось. Но с тех пор как Путин стал президентом, нам остается 10-15%. Мы окончательно превратились в колонию. Даже если где-то надо построить дом культуры или спортивный комплекс, то надо просить разрешения у руководства России. Если бы нам дали возможность построить собственное государство, мы бы жили как в Арабских Эмиратах – для этого у нас есть все возможности.

Как вы понимаете украинский интерес?

Я вижу, что у вас равные права в отношении всех народов и конфессий. Они себя чувствуют комфортно. В этом направлении и должно действовать ваше руководство. Еще хорошо, что у вас свобода слова. Можно критиковать Порошенко, мэров городов, оппозиционеров. Это ваше достояние. Вы должны жестко отстаивать свою территориальную целостность. Добиваться, чтобы Донецк, Луганск, Крым вернулись назад. Если вернете – к вам будут относиться с уважением. Мне бы хотелось, чтобы первым интересом Порошенко, депутатов были социальные проблемы – это одна из важных задач.

Розмову вела Дар’я Панченко, “Український інтерес”

Якщо ви знайшли помилку, будь ласка, виділіть фрагмент тексту та натисніть Ctrl+Enter.