Александр Молчанов, 28 лет. В Украину приехал из белорусского Борисова. С начала войны был добровольцем в Правом секторе, рвался в самые горячие точки. Сейчас он воюет в промзоне Авдеевки в составе ВСУ. Служит в 12-ом отдельном мотопехотной батальоне. В конце января 72 ОМБр, к которой он прикомандирован, подвергалась жесткому обстрелу боевиками. Боец чудом остался жив.

В отличие от многих воюющих в Украине белорусов, которые скрываются от преследований КГБ, Александр не прячется. На беседу согласился легко. Дорога домой для него закрыта. По словам бойца, Беларусь давно и добровольно превратилась в российскую колонию. На родине за свои антироссийские ему пришлось отсидеть. Грозит очередной срок за то, что воюет за Украину. Свое будущее он видит в нашей стране, рядом с теми, кто способен постоять за родину.

Почему Вы приехали в Украину?

Еще в Беларуси я часто интересовался событиями украинцев. Особенно когда начался Майдан. На нем не был, но идею разделял. Потом Крым. Тогда я еще не понимал, не верил, что можно так просто украсть его. Когда начался Донбасс, уже нельзя было сидеть и смотреть как подло поступает Россия. И еще отрицает здесь свое присутствие. Путин нарушает любые договоренности и делает вид будто бы ничего не произошло. Он просто похож на уличного гопника, который отжимает мобильники.

Попал на войну в 2014 году. Информация о том, что я здесь просочилась в Беларусь, и по первому моему возвращению меня отправили на сутки и допросы. Когда отпустили, я продал пустующий родительский дом и снова, но уже с концами уехал в Правый сектор. С ними отвоевал в самых напряженках Пески, Гнутово, Зайцево — много где.

Почти три с половиной года Вы провели в белорусских колониях. За что Вы сидели?

– Первые проблемы с милицией начались, когда мне было лет 16 или 17 лет. В Борисове есть памятники коммунистам. Так вот я хотел, чтобы их не было. Хотел их взорвать. Но силовики на меня быстро вышли, ничего не получилось.
Сидел за участие в протестах в 2010 году. Что-то вроде украинского Майдана, десятки тысяч белорусов вышли против Лукашенко. Я лично тогда сорвал белорусский флаг с башни здания КГБ, выбросил его и поставил наш исторический — бело-красно-белый.

Конечно, это было под эмоциями, но я и сейчас считаю, что сорвал символ коммунизма. Он не имеет ничего общего с моей страной. Под ним Лукашенко сознательно уничтожал белорусскую культуру и язык. Ему место на свалке истории, вместе с Лениными, Дзержинскими и подобным им персонажам.

Дали три года колонии усиленного режима. КГБшники объяснили, что им было принципиально найти и посадить меня. В колонии постоянно требовали, чтобы я писал прошение о помиловании. Я принципиально не писал. Как можно писать президенту, который незаконно занимает пост? Мне проще было отсидеть три года. Правда, спустя время, меня и других политических заочно помиловали и выпустили.

В Беларуси Вас, как украинского наемника, ждет очередной срок. Расскажите подробнее.

Я не единственный белорус, который воюет на стороне Украины. Таким как я грозит срок – от трех до семи лет. Заметьте: ключевое слово – «на стороне Украины». Для Беларуси обидеть Россию — страшно неудобно. Поэтому государственные СМИ пишут о нас, как о больных неадекватных людях. Когда я уехал тормошили всех моих друзей. Хорошо, что не осталось родственников — на них бы давили, чтоб вернуть меня домой.

Мне нечего скрывать, а сейчас я получаю еще и деньги за службу. Им нужен этот факт. Как только я пересеку границу Беларуси — меня задержат. КГБшники даже сюда мне звонили на украинский номер и предлагали добровольно сдаться. Если им невтерпеж меня снова посадить, пусть приезжают сюда сами.

Но есть и те белорусы, кто по ту сторону баррикад. Было противно узнать, что двое из Борисова. Одна — женщина, снайпером в ДНР была, Наталья Красовская. Писали, что ее убили. Была бы жива — спокойно вернулась бы на родину. Этих не трогают. Как правило, конечно, вызывают на беседу КГБ и отпускают. И они потом снова едут убивать украинцев.

Поэтому по родине я не скучаю. То, что там происходит, вызывает отвращение. По мне лучше воевать на стороне тех, кто знает цену свободы и независимости, чем оставаться в спокойном и «процветающем» пророссийском болоте.

К концу января, после увольнительного, Вы прибыли в Авдеевку. Уже 29 января промзона подверглась сильному обстрелу. Что там происходило?

Я сталкивался с разным, но та ночь отпечаталась надолго в памяти. После полуночи заступил на ночное дежурство. На посту отчитывался по рации, что все в норме. Около 3 часов ночи услышал гул, за ним мощный взрыв. Снарял лег где-то в метрах 300 от поста. Понеслись серии снарядов, ложились ближе и ближе к посту и позициям. Скомандовали прятаться в укрытие. До утра выйти было невожможно. Я не говорю даже о том, чтобы ответку пустить. Летело как град с неба, только к утру утихло. Воронки по пояс в земле, ближе к 152-му калибру. Узнал, что есть погибшие из 72 бригады. Кто служит дольше меня, тоже были ошарашены.

Через день-два стали отвечать. По рации передавали о других наших погибших, но у боевиков штабелями ложились. Было очень много их раненых, мы их забирали и передали в СБУ. Все это время бегаешь как по минному полю, не знаешь куда прилетит следующий раз. После нескольких суток без сна, бегать было тяжеловато, но надо было таскать снаряды на ответку. Местами я просто волочился с ними в руках. Было уже все равно прилетит по мне или нет. Страха не было.

Последние переговоры по Донбассу прошли в Минске 1 февраля. Договорились о тишине в Авдеевке. Работают ли Минские договоренности?

В Минские договоренности верят только те, кто дома в тепле и тишине смотрит телевизор. О какой тишине можно говорить, когда на днях по нам стреляли из танка? До сих пор грады прилетают. Сплю сейчас в «норе». Над землей можно не проснуться. Ночами больше стреляют, когда уезжают патрули ОБСЕ. История про Новый год. В полночь по Москве к нам прилетел снаряд от боевиков. Все обошлось. Дали ответку по украинскому времени. Через пару дней узнали, что всех четырех в блиндаже размазало. Сами напросились. Война – это не только стрельба, взрывы и мясорубка. Это все маленький элемент, который занимает 10% времени. Война – это и быт тоже. 90% моей службы – это обустройство позиций, чистка оружия, разговоры на обычные человеческие темы.

Были ли у Вас мысли вернуться на гражданку к спокойной жизни?

Нет. Я ехал сюда воевать, стремился в наиболее горячие точки. Здесь я нашел себя, друзей и соратников. Я могу смело уничтожать все то, что так ненавижу — русский мир. Здесь мой второй дом. Мой первый Путин украл и без войны. Кстати, увидел свое фото на сайте сепаратистов под грифом «Каратель». Обрадовало — значит, делаю все правильно.

Но ведь наверняка было что-то, что вызывало у вас страх?

Не то, чтобы страх. Но есть то, чего не хотелось бы – попасть в плен. Знаю, что я есть в расстрельных списках ДНР. С контрактниками там обращаются жестоко, особенно с иностранцами. Они понимают, когда украинец отстаивают свою землю, когда это делает иностранец — расправляются особенно. Так что лучше погибнуть в бою. Еще в свое время не хотелось попасть в тыл. Как только оформился на контрактную службу, меня распределили в Бердичев. Все переводы из части в часть достаточно сложное дело. В первый же вечер пошел к командиру, поговорили. Наутро я уже ехал в направлении Авдеевки.

Вы там единственный белорус? Есть ли другие иностранцы в вашем батальоне?

В батальоне я один белорус и один иностранец. Часто на фронте видел служащих азербайджанцев, чеченов, даже из США были ребята. Видел даже россиян, воюющих за Украину.

Насколько хорошо Вас обеспечивают в ВСУ? Всего ли хватает?

Я не прихотливый. Тут есть свой повар, вкусно готовит — каши, супы, мясо. Если чего-то не хватает, можно сходить в магазин в Авдеевку. Часто выдают теплые носки, рукавицы. Волонтеры привозят полезные вещи. Недавно баню нам организовали. Приехали на машине, а в ней все оборудовано.

С украинцами я на равных правах. Получаю деньги на карточку. С этого года за службу на первой линии фронта повысили премии, выходит почти 500 долларов. Но тратить их в Авдеевке как бы негде. Само собой, что в добробатах такого не было. Не на всех бойцов хватало даже формы. Автоматы получали только те, кто был на передовой. Мы тогда сильно зависели от волонтеров.

Единственное, что меня напрягло, так это процедура официального оформления в ВСУ – долго, и нудно. И надо было быть в Киеве. Пока ждал, подработал грузчиков. Получил — поехал в учебку, оттуда и то быстрее выпустили. После добробатов я неплохо владел оружием, но надо было отучиться на пулеметчика.

Вы думали о своем будущем?

Сейчас хочу просто продолжать свое дело. Понимаю, что завтра может не быть, но хочу построить военную карьеру. Пока я старший стрелок. Как иностранец, не могу занимать офицерских должностей. Мой контракт на 3 года. По истечении закон мне позволяет подать на украинское гражданство. Тогда займусь карьерой.
Хотелось бы в следующем увольнительном, наконец, решить жилищный вопрос. Еще в 2015 году я купил в Киеве квартиру в строящемся доме. Периодически интересуюсь делами со строительством, звоню, но пока дом не сдан в эксплуатацию. Обещают в марте этого года.

За три года, пока Вы были во многих регионах востока Украины – наблюдали ли Вы за настроениями местных жителей? Что они говорят и кого поддерживают?

Еще в начале войны там большинство поддерживало сепаратизм. Сейчас пошли проукраинские настроения – где-то 50 на 50. Есть полностью проукраинские города — Краматорск, Мариуполь. Но есть и такие как Константиновка. Она под контролем Киева, но очень ватная.

Неоднократно видел, как на украинскую территорию со стороны ДНР приезжают пенсионерки и снимают пенсии в украинских банкоматах. Так вот стоит такая бабка и по чем свет клеймит свой “любимый” ДНР. И себя за то, что голосовала за отделение. Из Горловки жалуются, что их не могут обслужить в больницах. Все забито ранеными «военными» – так боевиков называют жители временно оккупированных территорий. На этих «военных» жалуются, что те бухают постоянно и по городу с автоматами шляются. Одна такая бабка рассказывала, как их «военный2 пьяный в центре города у всех на виду, извините, обделался.

Сепаратисты гражданские очень жалуются на уровень жизни, что сильно упал. Они стали смотреть в сторону Украины. Пока их Захарченки – Плотницкие зарабатывают бабло на войне, люди голодают. При этом самостоятельности ноль, ни одного шага без указаний России не делают. Захотели «русского мира» – получите.

Как вы сейчас опишите Вашего противника?

О, тут историй хватает. Расскажу из последнего. Вот то, что про них ходят слухи мол там алкашье воюет – верьте. За три года там спились, наверное, окончательно, если на них уже местные жалуются. Недавно мы взяли их в их блиндаже – там нашли самогонный аппарат.

Раньше было с ними тяжелее. Они тоже были идейные. Сейчас они деграданты. Думаю, их сильно подрывает и то, что их командиры дохнут один за одним. Закончат бегством.

ВСУ действительно делает успехи. Боевики теряют территории, которые по всем договоренностям должны быть нашими. Светлодарская дуга выравнивается. Даже часть Донецка до Volvo-центра уже под ВСУ. А они пусть дальше пьют.

Не так давно Георгий Тука, заместитель Министерра по вопросам временно оккупированных территорий, заявлял, что Донбасс вернется в состав Украины уже в этом году, максимум в 2018 году. А у Вас есть такая уверенность?

Народ Украины никогда не примет никаких особых статусов и договоренностей с сепаратистами. Выход – зачистка Донбасса от сепаратистских элементов. Скорее всего, весной 2018, а может и раньше, она начнется. Бой будет неслабый, но Донбасс вернется в Украину. Так или иначе.

Леся Белая, специально для “Украинского интереса”

Стасіс Каушиніс: Росія планувала захопити Україну ще у 90-тих

Читайте нас також у Facebook, Telegram, Twitter, дивіться в Instagram