Сибирь далёкая и близкая

В 1910 году, мой род по отцу – Будник, в результате “столыпинских реформ” был отправлен с Житомирщины в Сибирь – в Новониколаевск (Новосибирск), тогда прикреплённый к Томской Губернии. Род смог выжить и подняться в тяжёлых сибирских условиях, но наступили советские времена и в 1937 году мы были “раскулачены”.

По материнской линии, предки из-под Курска – Самощенко – также были репрессированы. Моя мама родилась в томской тюрьме от “врага народа” и провела “на зоне” с рождения три года.

Шли годы. В сталинские времена, как, впрочем, и во времена Царской России, Сибирь ассоциировалась с каторжным трудом и смертью для тех, кто посмел выступать против московской власти. Помню, как однажды я попросил свою тётку рассказать о тех временах и увидел неподдельный страх в её глазах. Замахав руками, она отказалась рассказывать о репрессиях.

В девяностых мне довелось побывать на севере Томской области, в Нарымском крае, о котором каторжане из разных окраин Советской России слагали невесёлые песни.
Тогда я своими глазами видел законсервированные концентрационные лагеря и разных, доживающих своей век стариков, – из Украины, Польши, Беларуси.

Моя соседка по подъезду, баба Дуся, родом тоже из Украины. Оказалась в сибирских краях за то, что находилась под немецкими оккупантами и не воевала против них. Много интересного поведала она мне такого, чего не узнаешь из средств массовой информации о той стороне войны, которую “победители” не озвучивают. Царство ей небесное!

Много! Много народов познала Сибирь в разные годы правления Московии.
Многие рода были сорваны со своих родных мест и отправлены кто на поселение в дикие сибирские места, кто в лагеря.

И вот Советский Союз распался.

Нам и в голову не могло прийти, что мы станем свидетелями кровавой войны с Украиной. Из четырёх моих сослуживцев на корабле, в команде радиотелеграфистов (радистов) трое были из Украины. А, как выяснилось в дальнейшем, мой род оказался тоже украинским. И, если взять всю команду корабля, на котором мы охраняли острова, ныне отданные Путиным Китаю, шестьдесят процентов были “хохлами”. Ну, а если добавить таких, как я, ставших “русскими”, то намного больше. Ибо фамилии многих говорили об их корнях.

В Новосибирске, откуда я родом, есть сегодня три украинские громады. Мы вместе отмечали праздники и участвовали в разных культурных мероприятиях. Находили взаимопонимание и дружили.

И тут – ВОЙНА! В силу того, что я находился в оппозиции к кремлёвскому режиму двадцать с лишним лет, я продолжил “традицию” своих предков – вошёл в когорту репрессированных. И, в момент аннексии Крыма и войны на Донбассе, выбрал свою сторону в этой войне. Вероятно, во мне сыграла родовая память и чувство “обострённой справедливости”, как написали в психиатрической характеристике по одному из уголовных политических дел относительно меня.

За статью в поддержку Украины против меня кремлёвский режим возбудил седьмое уголовное дело. Усилившиеся репрессии в отношении инакомыслящих и протестующих против войны с Украиной поставили перед моей семьёй вопрос: сгнить в новом-старом ГУЛАГе и детей “подарить” детским домам возродившихся чекистов или уйти. Мы решили вернуться на землю своих дедов. Они были вынуждены “добровольно-принудительно” покинуть землю Украины, а через сто лет, в моём лице, род Будник вернулся на землю Прадедов.

С чем я столкнулся в Украине? Одна из сторон, это отсутствие осознания современными украинцами значение Сибири в политики Московии и непринятие украинцев России, в частности – сибирских.

Стали ли мы манкуртами? И – да, и – нет!

Следует понимать то, что происходило во времена Царской и Советской России. Уничтожались родовые связи. Всё русское (читай московское), возводилось в высшую степень, а всё остальное во второсортность.

Чтобы выбраться “наверх”, следовало ехать в Москву. Национальные культуры оставались на уровне фольклора. Русский язык возводился в ранг элитарности. Что, собственно, наблюдаем до сих пор в самой Украине да и в Беларуси.

Результат? А, результат таков, что часть славян, в частности украинцев, оформилась в украинские автономии. Часть стала “БудникОВыми”, а ещё часть, с такими фамилиями как РоманенКО и им подобными, стали считать себя сибиряками или русскими.

Война… Война, в первую очередь, это потеря людского ресурса, разжигание ненависти друг к другу, боль и слёзы. Но война ведётся не только пулями и снарядами. Сегодня, практика показала, главная война идет на информационном фронте.

Заметьте, как действует Кремль: “Своих не бросаем”. Этот лозунг действует на невежественного российского обывателя, как дудочка крысолова.

А Украина? Разве украинская нация сможет стать Нацией, если забудет своих сородичей, которые разбросаны по всей территории необъятной Сибири и России в целом?

Разве Украине не нужны пассионарии, восполняющие ряды погибших на “горячем” фронте? На “эмиграционном”? Сколько украинцев уехало в Европу и Штаты на заработки? Вернутся ли они назад? Трудно однозначно ответить.

Для кого освобождается украинская земля? Или это всё лишние люди?
Тогда о какой национальной украинской политике, украинском интересе, может идти речь? Всегда, во все времена, нация и народ крепились родовыми устоями и родовыми связями. Иначе, без этих связей, получаем нацию манкуртов. Чего усиленно добивались коммунистические “селекционеры”.

И если невежественные российские “иваны родства не помнящие” поддерживают имидж Путина как “собирателя русских земель” – выжженных и безлюдных земель – то одной из основ настоящей державной политики Новой Украины, полагаю, должна стать политика образца становления Израиля: собирание сынов и дочерей украинской Земли!

Сибирский Вопрос – это и Украинский Вопрос! Проявив по настоящему государственный подход, Украина не просто даст возможность вернуться многим украинским родам на Прародину, но и спасёт их ещё от китайского “потопа”, который ожидает все народы Сибири в недалёком будущем.

Читайте нас також у Facebook, Telegram, Twitter, дивіться в Instagram